Возникновение Яхтинга

Изобретение паруса, точнее, открытие способа использования ветра для передвижения по воде, относится к временам столь отдаленным, что память об этом событии затерялась в глубине веков. Однажды первобытный человек увидел, что плавающий в воде ствол дерева с торчащими вверх ветвями под действием ветра движется быстрее, нежели ствол без веток, и, по-видимому, сделал соответствующий вывод. Нетрудно представить, в какой восторг пришел человек, впервые уже сознательно соорудивший из веток с листьями или из звериной шкуры подобие паруса. Но как бы ни был гениален этот человек, рано или поздно парус был бы обязательно изобретен. Собственно говоря, парус изобретают вновь и вновь независимо друг от друга все поколения. Вспомните свои детские годы, когда у таза с водой, в ванне, у лужи или запруды вы, надувая щеки, дули изо всех сил на первый в своей жизни парусный корабль: ореховую скорлупу, щепку с воткнутым в нее картонным флажком, а может быть, просто кусочек коры, "оснащенный" дубовым листком. Какая радость охватывала вас! Ведь вы сами творили чудо - ваш корабль плыл по ветру! Узнав, что силу ветра можно использовать для передвижения по воде, человек не преминул воспользоваться этим. Долгое время послушное весло внушало больше доверия, чем парус и капризный ветер. Но каждый раз, когда появлялась возможность отбросить в сторону тяжелые весла и отдаться на волю ветра и волн, человека охватывало чувство раскрепощения. И конечно, задолго до того, как парус стал служить людям в их практической деятельности, он, даже имея самые примитивные формы, пробуждал восторженное чувство беззаботного плавания. Самая древняя история плавания под парусами - это история использования паруса рыбаками, купцами, древними путешественниками, открывавшими новые острова и континенты, словом, история тех людей, для которых мореплавание стало делом всей жизни. В извечных морских историях подвиги совершаются с необычайной легкостью и удачливостью. На самом деле мореплавание - тяжелый труд. В пути моряка ждут реальные опасности: рифы, шквалы и бури, штормы и не придуманные чудовища. Мореплавание требовало постоянного напряжения всех сил, грозило кровавыми сражениями и рабством, голодом, увечьем и смертью. Но в конечном счете победа оставалась за человеком. Впрочем, необходимость в мореплавании сводилась не только к добыванию средств существования и расширению сферы обитаемого мира. Она порождалась и стремлением человека к самоутверждению.

Корабль - орудие мореплавания, плод творения трудного и великого искусства судостроения - олицетворял собой человеческий гений, был символом его могущества и возможностей. Именно поэтому он вскоре стал неизбежным атрибутом власти. В Египте и в Финикии, в Элладе и в Карфагене, в Риме и в Византии, в Венеции дожей - повсюду, где сущность владычества видели в том, чтобы поражать подданных пышностью и ужасами, он служил для того, чтобы вызывать восхищение друзей и внушать страх врагам. Такие корабли вряд ли можно было считать увеселительными судами: на них плавали совсем не для того, чтобы наслаждаться морскими просторами. В конце средних веков парусный корабль нашел и другое применение: под сенью парусов совершали географические открытия, испытывали необычайные приключения. И лишь тогда, когда уже было доказано, что Земля не плоскость, опирающаяся на плечи Атласа, когда привычные прежде понятия безнадежно устарели, а новые открытия разбудили дремавшую в человечестве энергию, тягу к науке и прогрессу, словом, только тогда, когда наш мир шагнул в следующую эпоху, появилось стройное и быстроходное парусное судно, предназначенное только для одной цели - плавания ради удовольствия. Удовольствие от плавания под парусами и плавание под парусами ради удовольствия. Понятия эти не равнозначны. Уже финикийцам, превосходным купцам и великолепным мореплавателям древности, помимо всепоглощающей страсти к торговле, знакомо было и чувство высокого наслаждения от самого процесса плавания под парусами. Условия управления яхто! Узнайте цены на яхтинг в Москве и МО. Известно также, что ни зной экваториальных широт, ни жажда и голод, испытанные моряками Колумба, не смогли затмить великолепия солнечных закатов, которые во всей цветовой гармонии открывались взорам первопроходцев во время плавания к берегам Америки. И те, кто вместе с Магелланом дерзнули совершить первое в истории кругосветное путешествие под парусами, вернувшись из трагического плавания, сохранили воспоминания не только о невероятных трудностях, но и о прекрасных днях, выпавших на долю участников великого похода. Вообще невозможно было бы поверить, что неуклонное развитие мореплавания стимулировали только жестокая необходимость и коммерческая выгода - кулак и золото. Без романтики, открывающей морякам необозримые океанские просторы, без красоты рассветов и закатов, без свиста ветра в тугих парусах невозможно представить себе настоящего мореплавателя.

Где и когда возник парусный спорт, кто первым построил быстроходное судно типа яхты? Чтобы ответить на этот вопрос, обратимся к истории европейских стран, лежащих на морских берегах, где были развитые общественные и экономические отношения и высокий уровень культуры. Такие условия на рубеже XVI и XVII веков возникли в бассейне Рейна и Шельды, на территории, занимаемой сейчас Бельгией и Голландией. Населявшие эту приморскую низменность народы уже в VIII веке сооружали плотины и дамбы, отвоевывая землю у моря. Многочисленные рукава дельт Рейна, Шельды и постоянно растущая сеть каналов создали со временем удобную и густую систему водных путей. Одаренность и трудолюбие населения способствовали расцвету ремесел и торговли. Богатство страны распаляло аппетиты соседей: французские, испанские и германо-австрийские короли не раз пытались захватить страну. Борьба патриотов против иноземного ига длилась несколько веков, пока наконец мужественный и самоотверженный народ не победил. В конце XVI века была образована Республика Соединенных Провинций Нидерландов, которая с XVII века получила название Голландии. За короткое время после завоевания независимости Нидерланды превратились в могучую морскую державу. Уже в 1609 году голландский флот насчитывал свыше 20000 судов, на долю которых падало свыше 60 процентов морских торговых перевозок Европы. Используя для судостроения исключительно привозной лес, голландцы ежегодно спускали на воду до тысячи превосходных судов. Корабли их славились простотой конструкции, удобством в эксплуатации, хорошими мореходными качествами. Во второй половине XVII века Голландия достигла полного расцвета. Обширные связи с миром, высокоразвитая экономика, наука и культура сделали ее ведущей державой мира, а мощный торговый флот укреплял экономическое могущество страны на всех континентах: корабли голландских акционерных обществ Ост-Индской и Вест-Индской компаний добирались до Австралии, Тасмании, Китая, Японии, Африки, Индонезии, Цейлона, Южной Америки. Роль, которую Голландия играла тогда в цивилизованном мире, со многих точек зрения можно считать прогрессивной.

Правительственная яхта штатгальтера Голландии, согласно рисунку 1678 г.

Именно голландцы стали первыми плавать под парусами ради собственного удовольствия и спортивного интереса. Прежде считали, что родиной яхт является Англия. Однако английский словарь 1670 года определял "яхту" как "голландское прогулочное судно". Современный оксфордский словарь также дает родословную слова "яхта" от голландского "jacht, jagt" как отглагольного существительного от "jaegen"- гнаться, догонять. Согласно этим источникам, слово "яхта" первоначально означало то же, что и "гончая" - корабль, служащий для погони или преследования. Таким образом, быстроходность была главным отличительным признаком парусного судна, названного яхтой. Посещавшие Голландию иностранцы обращали внимание на парусники с комфортабельными каютами. Они принадлежали, несомненно, людям зажиточным и предназначались для отдыха в живописных местах. Развитию туристского парусного плавания ради удовольствия благоприятствовали водные пути, подходившие к порогу почти каждого дома. Для голландца яхта была тем же, чем является для современного человека личный автомобиль, служащий и для дела, и для удовольствия. Естественно, среди владельцев яхт возникало соперничество, поначалу случайное, а затем перешедшее в стремление состязаться. Желание превзойти других - не самая благородная, но естественная и распространенная черта человеческого характера. Можно полагать, что желание выделиться побуждало первых голландских яхтсменов идти на немалые расходы, чтобы улучшить свои яхты во всех отношениях. В тот период голландцы были непревзойденными мастерами парусного кораблестроения и ввели многие важные усовершенствования не только в технику судостроения, но и в оснащение парусников. Масло оптом Доступные цены на Mobil в Санкт-Петербурге! От примитивных парусов викингов, неуклюжего такелажа генуэзских, испанских или португальских парусников голландские корабли отличались прежде всего более совершенной конструкцией корпусов - узких и, следовательно, более быстроходных, не отягощенных излишними надстройками. По сравнению со средневековыми судами голландские корабли были значительно лучше оснащены парусами, легко управляемы, хорошо приспособлены к переменчивым условиям плавания, высокоманевренны. Развитая морская торговля, рыболовство, а также необходимость создания морской и речной патрульной службы способствовали специализации голландского кораблестроения. Вид конструкции и размеры судов определялись их назначением. Для гонок специально строили небольшие парусники. Небольшие парусные суда необходимы были также для обслуживания многочисленного флота крупных кораблей. В таких же судах нуждалась патрульная служба, созданная для борьбы с контрабандистами и пиратами. Важнейшими качествами патрульных судов были быстроходность и маневренность, способность нести дозорную службу в любую погоду в бурных водах Ла-Манша и Северного моря. Небольших и быстроходных парусников требовали, естественно, и жизненные интересы пиратов и контрабандистов.

Голландская прогулочная яхта (длина 8,58 м, ширина 3,44 м) распространенного в XV веке типа.

Конечно, яхтостроители воспользовались опытом, накопленным голландскими конструкторами, прежде всего для увеличения маневренности и быстроходности яхт. Яхтами в Нидерландах на рубеже XVI и XVII веков увлекались лишь зажиточные люди. Парусное плавание в целях развлечения, несомненно, возникало из стремления не ударить лицом в грязь перед другими и, конечно же, из любви к морским приключениям. Таковы побуждения человека, отправляющегося в путь под парусами и триста лет назад, и сегодня. В то же время плавание на яхтах - сочетание личного и коллективного начала, присущее человечеству вообще. Естественно, что каждая группа людей (экипаж парусника) стремилась помериться силами с другой группой. Гонки - старейшая форма соперничества в плавании под парусами. Трудности и лишения при плавании под парусами, по мнению многих, должны были наложить отпечаток при формировании личности человека, преобразить его. Человек мужал телом и духом, приобретая такие черты характера, без которых мореплавание вообще было бы невозможно. Любительскому плаванию под парусами с самого начала сопутствовало чувство прекрасного. Яхтой не считалось то судно, которое своей формой и оснасткой не вызывало восхищения. Не заслуживал звания яхтсмена и тот, кто не признавал правил, установленных негласными законами товарищества, этическими нормами, морским этикетом. Уже в первой половине XVII века голландский яхтинг пленял не только моряков. Его отмечали и популяризовали такие художники, как Ян ван де Каппелле, отец и сын ван де Вельде - выдающиеся голландские маринисты. Прежде чем стать знаменитым художником, ван де Вельде-старший несколько лет провел в море, а затем - как официальный художник флота - получил в личное распоряжение яхту, ставшую для него и мастерской, и моделью. На некоторых картинах художника в центре морских сражений изображена именно эта яхта - "мой галиот", как называл ее ван де Вельде. Голландская живопись богата произведениями, посвященными этой теме. Насыщенная теплым солнечным светом картина "Праздник яхт" Яна ван де Каппелле изображает флотилию яхт во время смотра. Другой голландский художник того времени показал парусную регату, прерванную внезапно налетевшим шквалом.

Тяга к плаванию под парусами в Голландии была понятна: могучий флот страны создавал экономические предпосылки для развития яхтостроения, зажиточные слои населения могли путешествовать ради удовольствия, это и породило новую форму использования парусного судна. Со временем другие страны обогнали Голландию как в могуществе и богатстве, так и в развитии любительского плавания под парусами. Однако несомненной заслугой голландцев останется открытие ими парусного плавания ради удовольствия. В сегодняшнем понимании любительский парусный спорт - это спорт, которым люди занимаются, чтобы совершенствоваться, приятно провести время, отдохнуть после работы, насладиться красотой окружающего мира. Но до того, как любительский парусный спорт приобрел нынешнюю форму, он прошел многовековой путь развития. Этот процесс, начавшийся в эпоху Возрождения и длящийся почти четыре века, не завершился и сейчас. Ибо это процесс исторический, в котором парусные гонки отражают характерные черты общественного и экономического развития тех слоев общества, которым яхтинг в данный период прежде всего служит. Вместе с тем это процесс психологический, так как с течением времени человек открывает в парусном спорте все новые возможности. История основывается на фактах. Событие, не имеющее документального подтверждения, считается вероятным, но не достоверным, следовательно, может относиться и к области легенд. Что касается плавания под парусом ради удовольствия, то установить историческую последовательность первоначальных событий столь же трудно, как и определить начало использования паруса вообще. И все же мы точно, со ссылкой на подлинный документ, можем сказать, кто, когда, где и каким образом открыл первую страницу истории любительского плавания под парусами. Этим моряком был голландский хирург Генри де Вогт, получивший 19 апреля 1601 года письменное разрешение на рейс от Флиссингена до Лондона "... в небольшой открытой лодке, совершенно самостоятельно, рассчитывая лишь на Провидение", - как писал он в своем прошении. В разрешении было отмечено, что голландец имеет право заходить в порты укрытия, поскольку он боялся "...встречи в море с большими пиратскими и военными кораблями, которые могли его захватить или задержать".

Кроме того, что Генри де Вогт был хирургом, мы ничего больше о нем не знаем: ни его возраста, ни того, был ли он знаменитостью в мире медиков или обычным костоправом. Не знаем также и того, что явилось причиной его рейса в Англию: пари с друзьями или жажда морских приключений. Не установлено, использовал ли де Вогт полученное разрешение и отплыл ли он в Лондон. Архивы канцелярии штатгальтера Соединенных Провинций Нидерландов об этом умалчивают. Несмотря на подобные пробелы, очевидно уже не восполнимые, сведения о выдаче разрешения для одиночного морского путешествия под парусами можно считать фактом несомненным. Поэтому мы вправе видеть в лице голландского врача первого в истории яхтсмена. В плавании по внутренним водам Нидерландов у де Вогта, разумеется, были, хотя и неизвестные нам, предшественники. Но документальных доказательств того, что кто-то до него предпринял на яхте длительное путешествие, направляясь в другую страну, нет. Ныне мы охарактеризовали бы плавание де Вогта как "одиночный туристский рейс", что имеет немалое значение для того, чтобы установить давность определенной направленности интересов в парусном плавании. То, что уже на пороге XVII века для совершения зарубежного рейса требовалось получить письменное разрешение, и теперь не кажется чем-то необычным. Можно лишь поражаться постоянству административных порядков. Нужно отдать должное и голландскому чиновнику, принявшему столь важное и разумное решение по весьма необычному в то время вопросу. А то что выдача разрешения требовала согласия самого главы республики, еще раз подчеркивает важность и необычность этого события.

Возможно, хирург де Вогт был другом кого-либо из приближенных или самого штатгальтера Аремберга, благодаря чему и получил разрешение на путешествие, идея которого, может быть, возникла во время веселого застолья. И хотя для такого рода предположений нет веских оснований, они достаточно правдоподобны. Расстояние от Флиссингена до Лондона составляет по прямой не более 130 морских миль, в том числе 100 миль в открытом море. Такой маршрут при хороших навигационных условиях не представляет значительных трудностей. Однако на этой трассе преобладала переменчивая погода: мореплавателя подстерегали внезапные туманы, шквалы, штормы и штили. Особенно опасны были сильные морские течения. Но не только стихия угрожала де Вогту. В Ла-Манше свирепствовали пираты. В случае встречи с ними одиночный мореплаватель мог рассчитывать только на свою храбрость и в большей степени на удачу, а может быть, и на то, что его отвага и безрассудная храбрость вызовут восхищение и найдут отклик в суровых сердцах морских разбойников. К бумагам, как правило, пираты никакого уважения не испытывали. Принимая во внимание и тот факт, что Генри де Вогт намеревался плыть в одиночку, мы должны выразить восхищение не только его замыслом, но и смелостью, которой хирург-яхтсмен наверняка не был лишен. Путешествие де Вогта можно считать делом человека смелого и увлеченного плаванием под парусами, сознательно шедшего на поиски морских приключений. Даже если допустить, что в решении пойти на риск свою роль могло сыграть денежное пари, все же в основе такого решения были благородное желание показать личную отвагу и навыки истинного мореплавателя.

Открытая парусная лодка "Фрише тьотер". Очевидно, на такой лодке Генри де Вогт отправился в рейс в 1601 году из Голландии в Англию.

Голландский яхтинг оказывал значительное влияние за рубежом. Рассеявшиеся по всему миру голландские купцы несли в новые поселения образ жизни своей родины. Доказательством тому может служить найденная в источниках запись о постройке яхты "Онруст" в Новом Амстердаме (сегодняшний Нью-Йорк) уже в 1614 году. Голландское влияние распространялось и на расположенную по другую сторону пролива Англию. Коронованный в 1651 году Карл II Стюарт, потерпев поражение от Кромвеля, вынужден был в том же году искать убежища на континенте, где он провел 9 лет. За это время он многому научился, а в период пребывания в Голландии познал не только секреты заморской торговли, колониальной политики, кораблестроения и искусства морских сражений, но и обаяние яхтинга. Особое влияние на пристрастие Карла II к плаванию под парусами имели обстоятельства, при которых он в мае 1660 года вернулся на английский трон. Известие о решении английского парламента застало его в городе Бреда, где он проживал в то время. Голландцы предоставили в распоряжение короля флотилию яхт, на которых он, его родственники и придворные сановники по каналам и рекам доплыли до Шевенингена. Там короля ожидал английский военный корабль. Вскоре после возвращения Карла II на престол Ост-Индская компания, учитывая его увлечение, сочла полезным подарить английскому королю две красивые яхты: "Мэри" и яхту поменьше - "Бизань". Это был воистину королевский дар, хотя и не лишенный расчета на ответную благосклонность монарха. Однако Карл II и его родной брат (позже король Яков II) относились с недоверием к любым дарам и не верили в бескорыстие. Их помыслы были направлены на постройку собственного флота и укрепление могущества королевского дома Стюартов. Возвращение Стюартов на английский трон совпало с поворотным пунктом в истории роста британского морского военного и торгового могущества, а также с решением вопроса об отечественном яхтинге и развитием собственного яхтенного судостроения.

Это подтверждает запись в дневнике Самюэля Пеписа, секретаря Адмиралтейства военного флота и известного хроникера английских событий того периода: "16 апреля 1661 года ... с владельцем Ковентри отправились в Дептфорд, где осматривали новую прогулочную яхту, которую комиссар Петт построил для Карла. Что и говорить, красивая вещь!.." Строительство яхты в тот день еще не было завершено, ибо Пепис только 21 мая 1661 года записал, что, возвращаясь на лодке из Дептфорда, они встретили короля, плывущего по реке на испытания своей новой яхты. Впервые в истории зарегистрированные парусные гонки состоялись в Англии не на яхтах голландского происхождения, а на вновь построенных отечественных парусниках. Как сообщает английская энциклопедия 1953 года, это были яхта "Екатерина", принадлежавшая Карлу II, и "Анна" - его брата герцога Йорка. Яхты были названы так в честь королевы Екатерины и герцогини Йоркской. Гонки состоялись 1 октября 1661 года на Темзе. Вот как описал это событие друг короля Джон Эвелин: "... Сегодня утром я плавал с Его Королевским Величеством на одной из его яхт, судов, неизвестных у нас до того, как голландская Ост-Индская компания подарила королю эту искусную вещь. Речь шла о пари на состязание между его новой яхтой и яхтой герцога Йорка. Заклад составлял 100 гиней. Гонки от Гринвича до Грейвсенда и обратно. Король проиграл, идя против ветра туда, но отыграл ставку при возвращении. На палубе находилось много дворян и лордов. Временами Его Величество сам управлял яхтой. Его весельный барк и лодка с кухней сопровождали нас..." Приходится сожалеть, что в это утро Пепис встал поздно, а затем целый день провел на службе. Он, возможно, точнее, нежели Эвелин, описал бы эти гонки, так как о своих прогулках на яхте обычно рассказывал более пространно.

Вот типичное для Пеписа описание прогулки 17 и 18 сентября 1665 года: "... Действительно, через некоторое время мы были готовы. Нам доставили яхту "Бизань", и мы поплыли к Грейвсенду. Со мной был слуга Том. В Грейвсенде мы поставили яхту на якорь и после ужина и веселой беседы легли спать - очень удобно, на перинах, в каюте..." Видимо, прогулка понравилась Пепису, так как уже через пять дней он снова отправился в путь. "... Потом в Гринвич, - писал Пепис 23 сентября, - а вечером с капитаном Куком - на яхте в море... На следующий день, проснувшись, выпив и побеседовав, отправились в лодке на берег, в Грейвсенд. Утро было тихое и погожее. У тамошних рыбаков купили неплохую рыбу и велели приготовить ее на завтрак, а сами пошли прогуляться..." Дневник Самюэля Пеписа прекрасно передает социальный, политический и нравственный климат английского общества периода реставрации Стюартов. Полная интриг, пьянства и кумовства атмосфера лондонского двора, конечно, не способствовала развитию широкого, отличавшегося от привилегированного яхтинга. В Англии времен Стюартов яхтинг был недоступен широким слоям общества. Сам король владел флотилией из 18 яхт. "В начальном периоде британского парусного спорта, - отмечает оксфордский энциклопедический словарь, - яхты строились по типу военных кораблей и даже оснащались комплектом пушек. Они маневрировали в составе эскадр, подражая военным кораблям флота, с которыми часто проводили совместные учения. Это позволяло Адмиралтейству накапливать ценный опыт, игравший важную роль в усовершенствовании военных кораблей". Отсюда следует, что самый ранний британский яхтинг был не только средством развлечения короля и его двора. Он выполнял также важные государственные функции.

Принадлежность к привилегированной группе яхтсменов подчеркивала аристократическое происхождение, показывала ту высокую ступень в обществе, которую они занимали. Проникновение в узкий кастовый круг яхтсменов могло рассматриваться как определенный шаг по социальной лестнице. В те времена обладание роскошной яхтой было признаком могущества владык. Забавный пример именно такого понимания вещей дал бранденбургский курфюрст - позже прусский король - Фридрих I. Сумев в 1701 году благодаря политическим интригам короноваться в Кенигсберге королем Пруссии, он счел необходимым подчеркнуть свое новое высокое звание наличием королевской яхты и заказанную в Голландии за огромную сумму - 100000 талеров - яхту "помпезно назвал "Корона". Его сын и наследник Фридрих Вильгельм I пошел еще дальше, сделав ту же "Корону" предметом политического подкупа. Этот создатель пресловутой прусской армии отличался неимоверной скупостью. Он не жалел денег только на военные нужды. Расходы на содержание роскошного прогулочного судна были невыносимы для скупого Гогенцоллерна, и он подарил яхту русскому царю, рассчитывая этим подарком завоевать расположение Петра I. Так "Корона" очутилась на Неве. Деятельность Петра I, всестороннего и энергичного реформатора, сблизившего Россию с Западом, никогда не оценивалась историками однозначно. Огромные преобразования осуществлялись Петром I за счет небывалого гнета народа и проводились с беспощадностью, близкой к жестокости. В конце XVII века молодой Петр отправился в путешествие на Запад. В Голландии у великолепных мастеров города Саардама он прекрасно освоил дело судостроения. Собственноручно построенный Петром I бот еще и сегодня вызывает восхищение туристов, посещающих гранитный город на Неве. Разумеется, не мог быть искусным кораблестроителем тот, кто сам не проверял в плавании особенностей построенного им судна. О Петре I мы знаем, что он стал заправским моряком, посвященным во все секреты парусного искусства. Петр I был основателем Петербурга, а также создателем флота и морского судостроения в России.

Создание собственного флота потребовало огромных усилий. Опора исключительно на чужестранных наемников сделала бы замысел Петра делом весьма дорогостоящим и в то же время политически неустойчивым. Нужны были собственные морские кадры и соответствующая подготовка, чтобы служба в отечественном флоте стала действительно родным и патриотическим делом для русских людей. В те времена в западных странах, особенно в Англии, служба на море была каторгой, на которую осуждались бродяги, преступники и пьяницы. Люди любыми средствами стремились избежать вербовки во флот. Петр I понимал, что в земледельческой и сухопутной России, не имеющей морских традиций, необходимы специальные меры, чтобы направить внимание российского общества к морю. В 1718 году он учредил "Потомственный Невский флот" из 141 яхты, установив для него своим указом организационный статус. Основанный таким образом первый в мире парусный клуб с собственным флагом не был, конечно, в условиях царского деспотизма добровольным объединением. Поэтому неудивительно, что после смерти своего основателя, наступившей в 1725 году, невская флотилия просуществовала недолго. Однако дворяне Петра I и их дети тянулись к морю и морской науке, учились плаванию на яхтах, участвовали в групповых смотрах, учениях в составе эскадр и в парусных гонках. Можно лишь удивляться прозорливости Петра I, его глубокому пониманию значения моря и судоходства для страны и неотлагательной потребности подготовки собственных морских кадров. Однако петровская флотилия на Неве, хотя и оставила в истории интересный след, не вызвала перемен в основных тенденциях развития яхтинга ни в России, ни тем более в мире. Трудно также судить, в какой мере невская флотилия способствовала развитию яхтинга в России XIX века. Известно только, что в период, предшествовавший первой мировой войне, русские яхтсмены были убеждены в несомненности пользы, приносимой яхтингом государству. Такого же мнения придерживались и поляки, которые осваивали тогда науку плавания под парусами на территории России.

Яхтинг развивался повсюду так, что круг яхтсменов был ограничен. Главным "ограничителем" выступали имущественные возможности яхтсменов. Зависимость эта была тем большей, чем более коллективно проводилось плавание под парусами. Морякам, увлекающимся групповым яхтингом (а такой яхтинг доминирует и по сей день), необходимы были суда быстроходные и изящные, отвечающие требованиям моды и правилам морского этикета. Это становилось серьезным барьером для тех, кто, кроме желания плавать, ничем больше не располагал. Небогатый человек, если его привлекали паруса и море, мог в лучшем случае пойти обслуживать паруса в качестве "палубных рук". Поэтому яхтинг в тот период был развлечением прежде всего наиболее богатых и влиятельных людей. Он начинался и развивался в кругах родовой и финансовой аристократии и на протяжении почти трех веков ограничивался в основном обособленными группами яхтсменов. А протекция правящих кругов придавала ему еще большую пышность и обособленность. В период зарождения любительского парусного спорта поводом для гонок служили, вероятно, чаще всего споры о качествах и быстроходности яхт. Сомнение в достоинствах чужой яхты становилось своего рода вызовом. Ответом на вызов был честный морской поединок. Секунданты обеих сторон определяли условия встречи и руководили состязанием. В кодексе чести можно найти начало многих обычаев и правил парусных гонок, и прежде всего их особой атмосферы честной борьбы, борьбы лояльной, направленной на разрешение спора, а не на унижение соперника. Благородный характер борьбы за победу, хотя и был обязательным принципом, полностью соблюдался, однако, не всегда. Можно предположить, что там, где речь шла не только о чести, но и о денежной ставке, граница между тем, чего требовала лояльность по отношению к сопернику, и тем, к чему склоняла страсть игрока, не раз нарушалась.

Со временем флотилии яхт, сгруппированные в одной местности, превращались в неформальные сообщества их владельцев. Принадлежа к одному общественному кругу, собственники яхт были, естественно, знакомы и преследовали одни и те же интересы. Совместные прогулочные рейсы, праздничные смотры и гонки требовали установления срока встреч, церемониала, места и трассы, а также условий гонок. Благодаря этому возник круг общих интересов и переживаний, увлекательная идея морского братства. Укреплялись обычаи и традиции взаимных действий, правил поведения и организации, возникала потребность в иерархии. Для руководителей флотилий само собой напрашивалось звание "командор". Формированию принципов поведения и правил лояльного состязания в гонках способствовали правовые традиции, основанные на решении конкретных случаев в прошлом. Благодаря этому каждое событие, порождающее чьи-либо сомнения или возражения, рассматривалось и обсуждалось лицами, хорошо знакомыми с ситуацией. Правда, свод правил такого рода создавался медленно и был расплывчат, но отвечал непосредственным потребностям, а как норматив довольно гибкий позволял его доработку и совершенствование применительно к реальным нуждам. Первая организация, объединяющая яхтсменов, названная Водный клуб коркской гавани (Cork Harbour Water Club), появилась в Южной Ирландии в 1720 году (название "клуб" в английском языке издавна употреблялось для определения группы лиц, объединенных общими интересами). Особым признаком клуба парусников, как и некоторых других клубов, было то, что прием в него требовал тайного голосования. Существование первого яхт-клуба было непродолжительным. Однако его появление свидетельствовало не только о том, что в начале XVIII века яхтинг достиг также и Ирландии. Раннее появление в этой угнетенной Англией стране обособленного общества представителей британской аристократии подчеркивало здесь исключительно элитарный характер яхтинга. Яхтинг проник из Голландии не только в близко расположенные Англию и Ирландию, но и в отдаленную Россию Петра I, и в Северную Америку. Можно считать, что в конце XVIII века не было цивилизованной страны, где не знали бы плавания под парусами с целью развлечения и удовольствия. Сформировавшийся в XVII веке на Западе стиль жизни высшего общества, способствовавший развитию яхтинга (отдых на курортах, морские прогулки), проникал на тогдашнюю европейскую периферию с большим опозданием. Поэтому лишь с первой четверти XIX века мы располагаем достоверной информацией о том, как развлекались аристократы у Черного моря, в Одессе - тогдашнем центре курортного сезона.

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика